«В комсомол меня принимали в феврале 1956 года, - рассказывает Газимзян Сабиров. - Собрание проходило поздно вечером в клубе. Света не было, горели две большие лампы. Когда все единогласно проголосовали за то, чтобы я стал членом ВЛКСМ, комсорг (заместитель главного инженера нашего торфопредприятия) Анастасия Ивановна спросила: 

- Как молодому комсомольцу мы должны дать ему поручение. Какие будут предложения?

Саша Саламатов, который учил меня токарному делу, сказал:

- Он книги любит читать. Пусть книги распространяет.

Я даже обрадовался, что мне дали такое поручение. В первую же субботу отпросился с работы и поехал в Вятские Поляны, наш районный центр. В райкоме комсомола мне выписали бумажку, по которой я мог получить книги в складе книготорга. Склад находился на берегу Вятки, был он дощатый, продувался ветрами и, наверное, страдал от дождей. Но меня волновали книги. Они были на огромных стеллажах от пола и до потолка. 

Я считал себя знатоком литературы, и выбирал только самые-самые ценные и интересные книги. За несколько часов, что я облазил и обследовал стеллажи, после тщательного отбора с пожилой продавщицей у меня оказались две солидные пачки. В одной лежали трёхтомник русских народных сказок Афанасьева, романы «Денис Давыдов» и «Багратион», ещё какие-то книги, названия уже забыл, а самое ценное было связано во второй пачке – собрание сочинений Льва Толстого в 12 томах. Всё это на 50 с лишним рублей.

Не буду рассказывать, как я добирался с этим драгоценным грузом до своего посёлка. Главное, привёз. На следующий день после работы я взял обе пачки и пошёл выполнять комсомольское поручение. 

Сначала решил пройтись по баракам. Их в посёлке было четыре. Заходил в те квартиры, где, на мой взгляд, могли купить книгу. Увы, только Борис Иванович Тихонов, машинист паровоза, купил «Дениса Давыдова». На следующий вечер я пошёл по частному сектору, но и там не смог продать ни одной книги. Люди ещё не отошли от войны, в первую очередь думали о еде и одежде, старались больше для детей, чем для себя. 

Я решил сделать в торговле перерыв, а во время перерыва принялся читать все книги. Когда я заканчивал одолевать «Войну и мир», в мастерскую заглянула Анастасия Ивановна и поинтересовалась – продал ли я книги? Я честно признался, что продал только одну, никто книгами не интересуется. 

- Тогда отвези книги обратно, - приказала комсорг. 

Если отвезу, получится, что я не справился с поручением. Какой же я буду комсомолец после этого? После долгих размышлений пришёл к мысли – а не сдать ли эти книги в нашу профсоюзную библиотеку? Председатель профкома Шиякбар Галиакбаров тоже работал в механической мастерской. Моё предложение встретил без энтузиазма. 

- Можно бы, если бы книги поступили от склада книготорга, а мы бы со складом рассчитались перечислением. Ты же никакую организацию не представляешь. 

Этими словами Шиякбар абый меня убил. Не хотелось обратно везти в Вятские Поляны, и как бы я посмотрел в глаза той пожилой продавщице! Своей заботой я поделился с соседом дядей Васей, большим книголюбом.

- А ты его угости, - предложил он.

Шиякбар абый был большой любитель выпить. Частенько после работы он с кем-нибудь заходил в магазин, а оттуда направлялись в лесок, что за магазином, и сидели там подолгу. Домой он шёл, сильно пошатываясь.

Как раз намечалась получка. Я взял три бутылки водки, колбасы и хлеба, пригласил профсоюзного лидера после работы посидеть. Выпивать нам пришлось втроём, Шиякбар абый привёл ещё нашего главного бухгалтера. Разливать поручили мне. 

Не помню, как долго мы сидели в кустах, не помню, как я дошёл домой. На другой день весь наш небольшой посёлок говорил только обо мне: «Вот какие они нынче, комсомольцы». А на стене клуба онторы появилось объявление с грозными словами: «Комсомольское собрание… Персональное дело ….»

Я был убит. Дома меня крепко отругали, но когда стало известно о собрании, бабушка прониклась жалостью, начала читать молитвы. Провожая на собрание, сказала: 

- Повтори сто раз «Бисмилла ир-рахман ир-рахим». 

Пока шёл до клуба, я повторил эти слова, кажется, не сто, а двести раз.

На собрании мне всыпали как следует. Я чистосердечно признался, почему организовал пьянку. Мне объявили выговор, но на другой день Шиякбар абый сам подошёл ко мне и сказал:

- Где твои книги? Принеси сегодня вечером в библиотеку, оприходуем. 

Как он расплатился со складом книготорга, не знаю, но в райкоме комсомола, как лучшему распространителю книг, мне объявили благодарность».

- Первым секретарём комсомольской организации химкомбината был Альберт Камалов, начальник ремонтно-механического цеха. Меня избрали заместителем комсорга. Комсомольская организация насчитывала человек около пятидесяти. Мы занимались всем. Ставили концерты, проводили субботники по посадке деревьев, помогали строителям: благоустраивали территорию вокруг новых домов, убирали мусор на этажах. 

Квартиры были полностью готовы к сдаче, за исключением мелочи – в некоторых квартирах на унитазах отсутствовали сиденья. Старожилы должны помнить, были они из прессованных опилок и стружек, покрытых сверху лаком. Установили на них новые или сдали жильё так, без этих сидений, не помню. 

Крайние дома в Ахтубе, которые стояли там, где сейчас рынок и старое здание горисполкома, начали разбирать. Кто желал жить в своём доме, перевозили на новое место, за Большое Афанасово, желающим жить в квартире со всеми удобствами, предоставляли жильё в новых домах. Каково было наше удивление, когда в одном доме фотопортрет хозяина дома мы увидели в обрамлении этого самого сиденья от унитаза. Домашние постарались всё это красиво оформить, обвязав лентой и украсив бумажными цветами. 

Такое же мы встретили ещё в одном доме. Наверное, и в других домах были такие же украшения, но они пока не попадали под снос, и туда мы не заходили.

Один дом, пятистенный, ещё крепкий, хозяева которого решили получить квартиру, мы разобрали, перевезли в Корабельную Рощу, организовали в нём базу отдыха молодёжи. Многие культурно-развлекательные мероприятия мы проводили там. 

А ведь транспорта, как сейчас, в то время не было. На работу до химкомбината шли пешком, с работы домой – пешком. Вечером решили идти на танцы на Красный Ключ или на базу отдыха, опять пешком. Шли, километры не считали.

К сожалению, молодость быстро проходит. Тем, кто приехал сюда строить город, химкомбинат в далёкие 60-е годы, уже за 70 и около 80-ти лет. Уже наши внуки вошли в комсомольский возраст. Только вот о славном комсомоле ничего не знают, а если знают, то мало.